post coitum

 
 

а в рюкзаке у нас было яблоко для тебя, а для меня — сигареты

 

 
ящерка ли ты моему мальчику
влажных заутренних трещинах горячих камней живешь будто не помнишь
но я то знаю что быстро и любопытно тебе убежать
отвечай же немедленно глубоко ли
правда ли там темнее
прохладнее ли
ящерка ли ты      или так      промелькнула просто
 
 
 
 
 
 
спи завтра
мы потратим немного монет из твоей копилки вернуться домой
по пути если повезет
найдем жука насвистывающего предсмертно
бабочку с цифрой четыре на правом крыле
пшеничный колос
и может быть первые капли дождя будут крупнее даже чем мы придумали
 
 
 
 
 
 
разве ж это пыль
вот раньше была пыль      да
перетертая вусмерть железными ободами тележных колес пыль текла
тяжелая
точно вода    только всегда теплее
от брошенного камня расходились круги
от любви сжималось сердце    а мы не знали что это любовь
 
 
 
 
 
 
потерянной крови по следам найди надломленную стрекозу
и скажи мне      ну вот      есть у нас теперь
две надломленных стрекозы
катушка шелковых ниток    и папиросная бумага
можно сделать всё
немного еще поживем      и полетим
куда захочем
 
 
 
 
 
 
всё равно все выключатели розетки патроны забиты муравьями
сами жрут электричество
и несут своим муравьиным царицам муравьиными своими тропами
попробуй
на вкус они кисленькие как батарейка
если так и дальше пойдет
прийдется быть в темноте      щекотной      смешной
 
 
 
 
 
 
никто нас не ждал
виноград исполненный доверху долгим днем всё еще зелен
собака даже ухом не повела собака
разбить бы сейчас какую-нибудь голубую чашку
залезть бы на крышу
смотреть бы на медно темнеющие курганы другого берега
но всё разбито    мой мальчик            давно-давно
 
 

© Александр Месропян

когда соберешься   возьмем полетим давай полетим
сначала конечно подальше пойдем отойдем   разбежимся подольше
тем выше расстанем   рассыплемся все как один
опять пролетим над последней москвою одною и той же

потеряным годом ее абитуры нездешней немного неместной
растерянным видом ее победителей не виноватых нисколько
порядком потраченной временем славой окрестной
надменных ее балерин и солдатиков стойких

когда соберешься
когда повезет   на последний салют еще поглядим
по краю      над бездной

Александр Месропян

Сняв свитер через голову, он ощутил блаженное освобождение и блаженное, с шорохом, шелковистое за спиной разворачивание.


R.I.P

тютчев страшен что бог не со мною и всё до дна повторимо
там на кухне на кухне я видел бледный огонь и камень
ейный мужик сказал выйдем поговорим      вышел    и будто канул
и она одна некрасивая сидела мне говорила и говорила
на языке своем непонятном смешном березовом
сидела на табуретке     как-то так криво    курила приму
пепел роняла на ветхий халатик    примерно розовый
пуговицу теребила-теребила      оторвала и бросила
покатилась и плакала чему-то главному      а я поддакивал
подливал ни слова не понимал    только между датами
видел паузы    где теплее    где потерпеть если можно выжить
отговорив аж до неба вытерпеть всё        даже выше

© Александр Месропян

фортепиано
педагогический репертуар
проходящей любви      этюд
для правой руки

левой рукою можно подпереть голову
ноты не имеют значения
тональность размер темп      тоже
но вот аппликатуру
следует соблюдать со всею строгостью

5    4    3    2    1    0

Александр Месропян

ты мне тут   не июль      я и сам до любви не дурак
у меня самого   поднимается кровь на вишневую брагу
а пройдут сорок дней      и полягут слова на бумагу
серебром  расплатиться за встречный декабрьский мрак

ты меня не июль      я и так из летейских    больных
на всю голову смертных однажды в кругу домочадцев
а бывали подруги что мне разрешали на них
тихо-тихо смотреть но руками не трогать и   чур   не кончаться

и бывали другие    что мне доверяли уйти
не оглядываясь на всегда только   чур   незаметно
ты мне тут растеряйся на счастье хоть мелочью медной
пусть хоть так    хоть на память сверкнуть    хоть пустого двора посреди

Александр Месропян

переучет. ночь. пока ревизоры спят, немнооожко подредактировал стааарое стихотворение

<обращение к рампе>

я узнаю страну   за краткий свет чужого
неясного вина   за скользкий след ожога
когда темно за ночь   над нами если стыд
еще остался за   дешевые листы
бумаги для письма   за направленье ветра
я узнаю тебя   за кромкою конверта
неверною рукой   надорванной за сон
придуманный тебе   заржавленый засов
не сдвинуть с места так   я узнаю свой город
за новогодний спирт   зеленый от иголок
нападавших в стакан  за низкое окно
за снег вовек с дождем   за всех за всё равно
и вслед скрещенью рук   взметнувшееся платье
за то что здесь никто   за музыку не платит
а музыка всё здесь   и я узнал ее
за тяжкий труд за вниз   и вверх за воронье
слетающееся   к постели словно к битве
я по глотку узнал   любовь за край отбитый
за привкус крови за   обиду и вину
я узнаю себя   но узнаю   страну

Александр Месропян

Птица летит как раз сейчас сквозь солнечный сад.

Edmund Husserl

сны едва завидя его издалека обходят его десятой дорогой
стороною      другою      любою      даже при артобстреле
у него на душе тоска и любви немного
в его нездоровом теле
и пули свистят у виска      как на самом деле    и дышит город
ему в затылок на самом деле жадно и жарко
но не трогает      то ли руки коротки
то ли   жалко

Александр Месропян